Млечный Путь
Сверхновый литературный журнал, том 2


    Главная

    Архив

    Авторы

    Редакция

    Кабинет

    Детективы

    Правила

    Конкурсы

    FAQ

    ЖЖ

    Рассылка

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



На сайте Stylus.Ua брали родственнику гантели, все в порядке

Сергей  Криворотов

Подарочное дерево

    Чёрт-те что они к нам привезли: механическое дерево. Потом уже разъяснили – по-следнее достижение зелёной революции, чудо генной инженерии в ботанике. Всё село от этого их подарочка на уши встало. Вот тебе и фонд помощи из-за границы! Но сначала по порядку.
     Однажды теплым солнечным утром развесили на площади перед сельсоветом крас-ные транспаранты с маловразумительными надписями: «СЧАСТЬЕ – В КАЖДЫЙ ДОМ!» и «НАСТАЛ И НА НАШЕЙ УЛИЦЕ ПРАЗДНИК!».
     Выкатился на площадь запылённый чёрный лимузин, такой шикарный весь, с бле-стящей трёхлучевой звёздочкой в кружке на капоте, мерседес, вроде, называется. А за ним фургонище, как наши рефрижераторы, только побольше и с прицепом, буквы на номерах непонятные. Людишки какие-то незнакомые подсуетились, не по-нашенски выражаются, выгружать начали ящики. Ну, а мы тут оказались, поскольку магазин ещё закрыт был, ждать да ждать. А вдруг пиво чешское привезли, как в старые доперестроечные времена? Да только выпивкой здесь и не пахло, как оказалось. Пока наши из сельсовета деревянную трибуну красными тряпками по привычке заматывали, микрофон подключали, те людиш-ки не наши извлекли из ящиков что-то вроде ёлки искусственной, только уж больно ог-ромной и со сложенными ветками без хвои, вроде как зонтик японский. Ну, думаем, во дают други иностранные, весна на дворе, а они вон что отчебучили – смех, да и только.
     Врыли они столб в клумбу, где недавно бюст вождя стоял. Провода какие-то протя-нули к дереву из ящиков, зашумело, загудело у них в машине, пошли они, почём зря, дви-жок гонять. Глядим – столб зазеленел, ветками расправляясь, закустился. А толпа уже здоровая собралась, тут и сельсоветчики полезли на трибуну, прямо Первое мая, да и только. Председатель, как положено, речь толкнул, зуд у него такой, без словесного поно-са не может, пока не изольёт, не успокоится, впрочем, за то и деньги получает.
     – Вот, – говорит, – сограждане, сельчане дорогие. Дождались и мы. А то талоны, та-лоны. Не зря наше правительство совместные предприятия пооткрывало. Вот уже отдача от них и нас достала. А это те самые господа из-за рубежа. Которые капиталисты, но на самом деле всё же оказались не живоглоты какие, а настоящие други для нас…
     – Извиняюсь, – громко так перебивает Иван Кузьмич, сельповский сторож, завсегда он под градусом, но рассуждение имеет, не балует, и потому привлекать его резонов не находилось. – Извиняюсь, – говорит. – А чтой-то эттто такое конкретно? Или, может, яр-монку нам откроют с каруселью?
     – Не спешите, граждане дорогие, и ты погодь, Иван Кузьмич, всё в свой черёд. Дой-дём и до этого устройства. Только покажем прежде гостям наше южное гостеприимство! – И захлопал изо всей силы в ладоши, многие поддержали, заулыбались, получилось, как раньше в газетах писали – бурные аплодисменты.
     Те людишки, в импортном барахле, ненашенские приосанились, кланяются так и то-же улыбаются и хлопают.
     Пред и говорит:
     – Сначала дадим слово представителю их фирмы, которая, значит, решила помочь нашей перестройке. – И опять хлопает, хотя видно уже – устал, и так, хлопая, пытается солидного мужика к микрофону притянуть. Мужик тот в синем пиджаке в лимузине прие-хал и ящиков тех не трогал, но к микрофону с охотой пошёл и начал говорить непонятно, но так, что сразу стало ясно – с немецкой земли он, с Западу.
     Переводчица потом коротко сказала, такая молодая шустрая в джинсовой юбке до колен:
     – Вот привезли мы вам в дар последнюю разработку нашей фирмы, поскольку из-вестно, что здесь один из самых передовых коллективов. Сейчас её испробуем, каждый может подойти один раз, и установка эта предоставит прямиком, что пожелаете из мате-риального мира, вещь то есть.
     – Слышали, граждане? – вмешался председатель, опять вдоволь нахлопавшись. – Сейчас мы реализуем наш принцып: каждому по потребности, так как поработали вы на славу, да и ещё поработаете с энтузиазмом на сборе урожая, значит. Подходите, граждане, в порядке очереди, вам всё объяснят на месте.
     А движок гудит, а на ёлке-дереве груши какие-то зелёные повырастали. И нача-лось… Наши-то сначала жались-жались, а потом как попёрли, забыв про иностранцев и начальство, хорошо ещё участковый тут как тут оказался, сумел-таки очередь наладить, а то сельсоветчики вместо того, чтобы за порядком следить, сами шасть вперёд. Господин в пиджаке что-то говорит подходящим, переводчица переводит, улыбается, а те к дереву самому подступают, груши трогают, и под их руками груши на глазах меняются. Выхо-дит, вроде, как уже не груша, а предмет, вещь, которую захотели иметь. Наши сначала скромничали, кто блок сигарет с фильтром утянет, кто бидон с пивом, потом серьёзнее народ пошёл: шмотки разные появились, сапоги-кроссовки, дублёнки-варёнки. Вот уже магнитофоны двухкассетные замелькали, телевизоры цветные, под тяжестью которых, пока они из груш вылуплялись, ветки, чуть ли не ломаться начали, пригнулись аж к земле самой.
     Один парняга демобилизованный, неженатый, умудрился даже деваху живую снять с дерева, ту ещё импортную штучку, размалёванную по фасону, как картинка, в штанишках розовых до коленок – мало ему местных оказалось, видите ли! Вот уже и сосед мой агро-ном Митрохин что-то вроде видеокомбайна урвал и пробует по частям тащить. Спохва-тился, было и я, да сторож Кузьмич вперёд полез: инвалида войны пустите, кричит, мать вашу так!
     Я, да и другие думали, ну, бутылку-другую старик снимет, ну, ящик папирос, ан нет, смотрим, у него в руках уже калашников оформился, металл блестит смазкой, от ветки отпочковался. Старикан его ухватил, три шага назад и трах-тах-тах-тах – длинной очере-дью по дереву. Ёлка та мигом скукожилась, ветки опали опять, как зонтик японский складной, зелень почернела, а он знай себе трах-тарарах-тах-тах. Сельсоветчики в сторо-ны, немцы эти к машинам побегли, только участковый наш сержант геройский не расте-рялся, кинулся к дебоширу, ствол кверху и отобрал автомат.
     – Ты, что? – кричит, – очумел совсем: дружбу народов рушишь?
     А Иван Кузьмич грязным кулачищем пьяные слёзы свои размазывает и вопит благим матом и просто матом:
     – Да я в Берлине был! В гробу мне ихние подарочки! Не хочу благ ихних! Мы сами могём, пропади они пропадом, бах-трах-тарарах!
     Испортил, словом, праздничек, международного скандала нам и не хватало. Гости эти, благодетели наши, шланги-провода быстренько скатали в ящики, в фургон их поза-пихали, по машинам садятся. А главный в пиджаке что-то грустно так нашим сельсовет-чикам на прощанье выдал. Пред только руками развёл: не понимаю, извиняйте - перево-дчица, как нырнула в лимузин при первых выстрелах, так больше носу не высунула.
     Но мой сынуля неподалёку случился, он у меня в школе по немецкому, вроде, шпре-хает немного, так вот, услыхал он те слова ихние. Потом только я догадался его порасс-просить, что гость завернул напоследок. И ответил он, что, примерно, вот что: жаль, мол, что так вышло, сами они виноваты, не учли, не готовы наши, значит, к этакому. И пообе-щал в следующий раз уже просто вещи прислать – ботинки, сапоги и хамбургеры какие-то.
     Кузьмича продержали в милицейском пункте до утра, а после выпустили, приняв во внимание прежние геройские заслуги.
    Поставьте оценку: 
Комментарии: 
Ваше имя: 
Ваш e-mail: 

     Проголосовало: 0     Средняя оценка: